askofa (askof) wrote,
askofa
askof

Categories:

Основные формы страха

Недавно состоялось моё случайное знакомство с книгой Фрица Римана «Основные формы страха», о коем собираюсь здесь поведать.
Книга состоит из введения и четырёх глав про четыре основные формы страха. Введение читать не рекомендую – по большей части оно наполнено откровенно нездоровыми фантазиями автора на тему физики и лично у меня вызвало глубокое отвращение. Его «вводящая» суть: всякий человек, так или иначе, переживает экзистенциальный страх, хотя бы потому что подвержен страху неизбежной смерти. Проявляться этот страх может бесчисленным множеством способов, однако все мелкие страхи являются разновидностями одной из четырёх «корневых» форм страха – страх окончательности/страх перемен, страх утраты себя/страх обретения себя.
Четыре главы про людей с доминирующей той или иной ОФС считаю небесполезными и всем рекомендую. Взгляд на человеческие жизни под таким углом помогает по-новому взглянуть на мышление и мотивации людей и, соответственно, лучше понять себя и других.

Книга

Функционирование навязчивых и истерических личностей, т.е. людей со страхами перемен и окончательности соответственно, наиболее доступно для понимания. Терзающий первых страх смерти они воплощают в желании заморозить мир как он есть. Они стремятся всё держать под контролем, в рамках заведённых правил, ко всем переменам и безрассудствам относятся с ужасом, как к ситуации ухода из под ног почвы. Истерические антиподы навязчивых личностей вырастают из людей по тем или иным причинам в корне неспособных к удерживанию своей жизни под контролем. Поэтому они пускаются во все тяжкие и как огня боятся ответственности – просто не обучены планомерно строить свою жизнь. Таким образом, навязчивые личности берутся «контролировать» окружающий мир и всячески боятся от этого занятия отвлечься, уверенные, что строимый дом тотчас рассыплется, стоит лишь отвести от него глаза; истерические личности, напротив, наполняют свою жизнь страстями и переменами, именно чтобы «отвлекаться» постоянно, чтобы только не вспоминать о том, что по-хорошему дом то строить надо, потому что строительными навыками владеют плохо.

Шизоидные товарищи (те, у которых страх утраты себя) хорошо осознают себя как цельную уникальную личность и боятся стать частью чего-то вне себя, утратив тем самым свои самость и независимость. Терзают их боязнь длительных доверительных контактов, подозрительность к другим людям, стремление к одиночеству.
Я бы сказала, что шизоидные личности боятся «вкладывать душу» во что-то вне себя.
В противовес им последние – депрессивные – личности не могут не «вкладывать душу» во что-то вне себя, себя как цельную независимую личность не осознают.
Если шизоидная личность защищает себя от разрушительной близости, придерживаясь мнения, что окружающие люди опасны и недостойны доверия, и избегая, таким образом, страха самоотдачи, то депрессивные личности ведут себя прямо противоположным образом: они идеализируют человека, с которым стремятся сблизиться, считают его безобидным, прощают ему слабости или смотрят сквозь пальцы на темные стороны его характера. Депрессивные личности не проявляют тревоги и беспокойства по поводу возможных неприятных последствий, связанных с их доверчивостью. (Ф.Р.)
По понятным причинам остановлюсь на депрессивных личностях более подробно.

Часто депрессивные личности вырастают из детей, которых очень сильно контролировали в детстве. Поэтому они не привыкли осознавать себя как независимые существа. Цельность их внутреннего мира весьма условна, что выражается в повышенной чувствительности, перенесении всего на себя, постоянных актах эмпатии по поводу и без, мнительности. Самих по себе их сопровождает страх одиночества – с самими собой им некомфортно, потому что они не привыкли считать себя цельной личностью. В близких отношениях с другими людьми они быстро впадают в зависимость и подвержены страху утраты.

Постепенное обретение зависимости по мере функционирования как части коллектива свойственно всем людям. Являясь элементом той или иной надчеловеческой структуры (пара любовников, пара друзей, тесный коллектив, изначально – родительская семья), человек потихоньку перекраивает себя под оптимальную работу в качестве винтика этой структуры в ущерб способностям функционировать самостоятельно или являться универсальным винтиком под множество разных структур.
Длительное такое функционирование провоцирует то, что Докинз в своих работах остроумно называл «Ошибкой Конкорда». Человек начинает зависеть от структуры и не может выйти из неё, даже если очевидно, что вреда для него больше, чем пользы, потому что уже вложил слишком много в неё ресурсов. Теперь проще доиграть до конца, чем по своей воле смириться, что эти ресурсы были потрачены зря.
И вот чем больше выражена в человеке депрессивная компонента, тем быстрее и ярче эти изменения будут происходить. А подверженность экзистенциальному «страху утраты» делает такую зависимость просто чудовищной.

Развившись, страх утраты заставляет депрессивных личностей отказываться от самих себя, унижаться и повергать себя в прах (Ф.Р.) перед объектом утраты. Риман вообще описывает депрессивных личностей как безвольных, покорных, вечно уповающих на небеса. Тут я с ним, конечно, не согласна – депрессивная личность вовсе не обязана быть бесхребетным слизнем. Например, Лиза из «Пиковой дамы» бесхребетным слизнем отнюдь не является. Я имею в виду, конечно, Лизу из оперы Чайковского «Пиковая дама» – Лиза из повести Пушкина – бесхребетный слизень по праву. Но самый яркий пример – дон Хозе из оперы «Кармен». Кармен дон Хозе полностью всучил свою личность, жизнь без неё для него уже не мыслима, страх утраты не встречая серьёзного сопротивления толкает его на унижения, катание в грязи с мольбами, угрозы и т.д., хотя сам по себе он бравый и благородный солдат, в воле которого не пристало сомневаться. Эти две линии его личности существуют как бы параллельно. В «Кармен» Бизе есть и другой депрессивный персонаж – невеста Хозе Микаэла – более классический сабж.
Не случайно обе иллюстрации, пришедшие мне в голову являются операми. Стремительные и бешеные чувства депрессивных личностей как будто специально созданы для того, чтобы выплёскиваться в пении сопрано или тенора. А опера именно что нуждается в таких страстях – всепоглощающих, пронзительных, а главное органично разрастающихся от семени до дерева и до сломленного и упавшего дерева за время одного спектакля.

В своей книге Фриц Риман, конечно, сосредоточился на личной жизни описываемых типов. Это отчасти и правильно, т.к., во-первых, сфера эта важна в принципе, во-вторых, её рассмотрение особенно важно в случае депрессивных личностей. Всё-таки последние, находясь вне пары, терзаются страхом одиночества и потчуются всеми плодами инфантильности, а находясь в паре, получают зависимость, ещё более прогрессирующую инфантильность и с большой вероятностью экзистенциальный страх утраты. Такие условия уменьшают успехи в других сферах и постоянно отнимают психологические ресурсы, которые, опять же, могли бы быть потрачены на другие сферы.
Теперь, когда всё это оговорено, мне бы хотелось остановиться подробнее на особенностях интеллектуальной деятельности депрессивных личностей.

Ключевые свойства депрессивных личностей – неограниченные чуткость и эмпатия, желание отречься от своего в пользу «нашего», бегство от своей индивидуальности.
Эти свойства не дают депрессивным личностям, например, потреблять автора с чуждыми для них мыслями без серьёзного дискомфорта. С такой лёгкостью произносимое другими людьми заклинание «У тебя такое мнение, у меня – такое» для депрессивных личностей – откровенная глупость. Иметь истину в своей голове и посмеиваться над заблуждающимися оппонентами не ценно для них, потому что не ценна сама «своя голова». Отличное от общего мнение скорее тяготит депрессивную личность как лишнее обретение себя уникального. Она тяготеет к тому, чтобы убедить всех в своей правоте или самой убедиться в правоте других и сменить мнение.
Чем важнее и пространнее (пространнее – потому что затрудняется процесс убеждения) открытая уникальная истина, тем хуже. Непринятые и малоизвестные в человеческом обществе истины о сексизме, естественности, приоритетах человечества будут для депрессивной личности настоящей занозой в мозгу, тогда как личность шизоидная будет содержать их в голове как любимую домашнюю кошку, если не как возлюбленную основу своей индивидуальности, как основание считать себя ОБВМ.

Невыключабельная эмпатия даёт и другие интересные особенности.
Если они идут на концерт, то не могут получить полного удовлетворения, так как одновременно идентифицируют себя с исполнителем и с публикой и испытывают двойной страх – от того, что исполнитель может разочаровать публику, и от того, что он может быть разочарован недостаточно благодарной и скупой на аплодисменты публикой. (Ф.Р.)
Удивительно тонко подмечено. Нет, Вы никогда не застанете депрессивную личность свистящей и швыряющей сгнившие помидоры. Потому что из-за своей эмпатии она в этот самый момент сама стоит на сцене, освистанная и в гнилье. Маловероятно встретить депрессивную личность, смеющуюся над тупой комедией типа «Американского пирога». И не смеётся она не потому, что там плоский юмор, по крайней мере, не только поэтому. Просто в данный момент она не сидит, убивая время перед телевизором, а в полной мере находится в шкуре героя и недоумевает «Как мне удалось попасть в такую нелепую ситуацию?!».
В целом хорошо воспринимается депрессивной личностью только такое повествование, по ходу которого она может мысленно вселиться в героя, чтобы при этом не получилось бессмыслицы. Другое дело, что качественное повествование обычно такую возможность даёт, а способности к эмпатии у депрессивной личности выдающиеся.
По описанной выше причине депрессивным личностям чужды многие популярные рассуждения. Те, которые срыто требуют отсутствия эмпатии. Например, когда шибко о себе много думающие рассуждают о том, что те-то и те-то люди являются быдлом, а потому наделены теми-то и теми-то свойствами и заслуживают того-то и того-то. Для подобных рассуждений пригодны только участники, способные воспринимать себя исключительно как что-то «над». Для депрессивных личностей, как только озвучено какое-то понятие, подразумевающее разумное существо или группу, автоматически включается постановка себя на место этого персонажа.
Далее этот путь приводит нас к склонности депрессивных личностей к социалистическим и коммунистическим идеям. И правда! Разве поместится в голове депрессивной личности либеральный бред о том, что пролетарии должны работать и голодать, чтобы творческий класс творил? Нет, не поместится – эмпатия пролетарию воспрепятствует.
Да и само желание отречься от своего в пользу «нашего» (я выше) располагает к коммунизму.

Наконец, в своей книге Риман уделил много внимания тому, что депрессивные личности часто терзаются незаслуженным чувством вины, дескать, что им ещё остаётся с их жуткими зависимостями и неадекватами. Я бы хотела отметить, что чувство вины свойственно депрессивным личностям и по другой причине – по причине только что описанной «боязни плюрализма мнений».
Всё-таки в классическом конфликте сторона А считает виноватой сторону Б, сторона Б – сторону А, а на самом деле виноваты обе. Депрессивной личности тяжело пережить такую разность во мнениях, к тому же вдобавок к самому конфликту. А раз на самом деле виноваты оба, то винить себя – не грех против истины.

Tags: книги, не забыть (мысли)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments